Лондонский филармонический оркестр в Москве

В прошлый раз Лондонский филармонический оркестр выступал в Москве в далеком 1956 году, – когда не только меня, но и моих родителей не было даже в проекте – история слишком давняя, чтобы выстраивать какие-то параллели. Судя по возрасту музыкантов, которые вышли на сцену Большого зала консерватории 1 апреля 2012 года, вряд ли кто-то из них принимал участия в тех гастролях, а добрая половина, вероятно, и не подозревает, что эти гастроли были. Поэтому – в сторону условности – для Лондонского филармонического состоялся дебют перед московской публикой.

Австрийский пианист Рудольф Бухбиндер тоже в Москве дебютант. Будучи частым гостем на гергиевском фестивале «Звезды белых ночей» в Петербурге, где он даже отыграл подряд все 32 сонаты Бетховена за 7 вечеров (говорят, с большим успехом), Бухбиндер в столице раньше не играл. По-видимому, за его приезд стоит сказать спасибо главному дирижеру лондонцев и полгода-как-испеченному худруку госоркестра Владимиру Юровскому –с ГАСО в следующем сезоне Бухбиндер вновь приедет в Москву, на этот раз с первым концертом Брамса.

Забегая вперед, скажу, что для дебютантов вечер удался, а вот московская публика, ради которой старались организаторы фестиваля Ростроповича, снова подкачала. Невыключенные мобильные телефоны, а также аплодисменты между частями, похоже, к огромному сожалению, становятся фирменным стилем. Надо отдать должное Юровскому: в отличие от многих его коллег, которые к таким проявлениям дурновкусия и неуважения относятся безразлично, он недвусмысленно просил публику замолчать и вообще вести себя прилично.

Ну не получается брать качеством – возьмем количеством: зал был битком, этого не отнять, и хотя бы это – приятно. Программа к аншлагу располагала: хитовый и получивший свое второе рождение благодаря оскароносному фильму «Король говорит» даже среди людей, далеких от классической музыки, 5-й фортепианный концерт Бетховена («Император»), и, пожалуй, самая крассивая Брамсовская симфония – четвертая.

Класс исполнителей стал очевиден с первых аккордов: столь идеальной сыгранности во вступлении не часто услышишь и на студийных записях. Взятый с ходу бодрый темп поубавил в звуке торжественности имперского церемониала (послушайте, например Клемперера для сравнения), зато добавил легкости и воздушности, в которой пианист Бухбиндер чувствует себя как рыба в воде. Его ноты бегут весенним ручейком, трели четкие и почти невесомые, форте неагрессивное и аристократическое. Оркестр звучал очень камерно, давая насладится прозрачным пиано у рояля, и только секция духовых сверкала британской чопорностью, напоминая о программном названии концерта. На бис Бухбиндер сыграл обработку вальсов Штрауса чем привел публику в состояние полного умопомрачения – и было отчего сойти с ума.

Сыгранная во втором отделении 4-я симофния Брамса показала во всей красе возможности оркестра. Гигантский динамический диапазон, идеальные ансамбли внутри оркестровых групп и выверенный баланс создавали ту счастливую ситуацию, когда можно действительно оценивать нюансы трактовки, а не с горечью фиксировать ошибки. Юровский очень точно переводил мелодию от одной оркестровой группы к другой, лишь в первой части, как будто, позволил себе расслабиться. Я слушал Юровского второй раз за последнюю неделю (до этого с ГАСО и Рено Капюссоном – спасибо онлайн трансляции на сайте филармонии) и все больше убеждаюсь, что он значительно превосходит Гергиева по оркестровой дисциплине, а Василия Петренко – по точности и глубине фразировеки. В этом свете особенно любопытно будет наблюдать за эволюцией ГАСО под его руководством.

Напоследок не могу не написать о памятнике Ростроповичу, который открылся 29 марта в Брюсовом переулке рядом с Домом Композиторов. В памятниках я разбираюсь «чуть» хуже, чем в музыке, но смею осторожно сообщить, что он прекрасен.